kornet_azarov (kornet_azarov) wrote,
kornet_azarov
kornet_azarov

Categories:

Этот город, этот прокуратор, этот роман

Как-то в классе, кажется, 10-ом, на уроке литературы одна из одноклассниц буквально выпучила на меня глаза:

- Как?! Ты не читала "Мастера и Маргариту"?
- Нет.
- Ты? И не читала?!

Чтоб не пасть в глазах одноклассников еще ниже, пришлось прочитать.

После первого прочтения книга мне очень понравилась. Не скажу детально - просто в общем.

Спустя какое-то время перечитала снова. И роман мне категорически не понравился. Настолько не понравился, что возникло даже недоумение - что же меня так обаяло в первый раз?..

Снова прошло какое-то время, и опять книга оказалась у меня в руках. В третий раз роман перечитывался с каким-то настороженным любопытством - мол, что на этот-то раз будет?

На тот раз абсолютно пришлась не ко двору пилатовская часть. Она казалась нудной, неинтересной и даже... лишней. Этот балкон, этот зной, эта головная боль, эти разговоры, этот город...

Зато современная часть пошла на ура. Было загадочно, волнующе, захватывающе. Было необычно.

Это уже становилось занимательно, ей-Богу - одна и та же книга, и такие разные восприятия. Означает ли это, что я резко или постепенно умнела?..

В четвертый раз я взялась за роман с то, что называется, чистым восприятием. Так, словно и не читала его прежде, словно никогда не знала этих героев. И в четвертую мою встречу с творением Булгакова "просела" современная часть - она показалась куда слабей пилатовской.

Зато как же мощно зазвучала именно та, пилатовская.

И вспыхнул кровавый подбой белого плаща, и обожгло ершалаимское солнце, и плавились в его мареве золотые идолы, и забивала нос сухая пыль с его улиц, и головная боль прокуратора ощутилась почти физически. Пилатовская часть буквально заворожила своими звуками, запахами, цветом, вкусом...

И загрохотала сапогами Марка Крысобоя фраза: "Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город". Я видела однажды, какая тьма может прийти со стороны Средиземного моря... Тьма в буквальном смысле слова: средь бела дня, когда только-только светило яркое солнце. Тьма поднимается из моря стеной, сжирая линию горизонта, и накатывает густой непроглядной каменной серостью: ровной, сплошной, равнодушной... И кажется, что сметет она все на своем пути, уничтожив людей и города, как только что поглотила она границу между землей и небом.

На мгновение даже становится страшно...

"Ненавидимый прокуратором город". Уже тогда это прозвучало как бессильное откровение, вызвавшее бесконечное сочувствие. И не знала я еще тогда, что придет момент, и горечь этого откровения и бессилия я смогу испытать на собственной шкуре.

Работа. Место нового, внезапного назначения. Я честно старалась найти в нем, в этом месте, хоть какие-то плюсы, найти что-то, за что это место можно было бы полюбить. За полгода вынужденного пребывания там, я так и не смогла этого сделать. Я даже не смогла найти там хотя бы что-то такое, ради чего с этим местом можно было бы просто примириться. От скуки, от однообразия, от повторности сводило скулы, и держаться помогало только осознание того, что скоро можно будет отсюда уехать. Уехать и больше никогда, ни за что сюда не возвращаться.

И вот именно тогда стала постижима вся глубина пилатовского отчаяния, вся степень его кипящего неприятия и отторжения... "Не-на-ви-ди-мый про-ку-ра-то-ром город". Чеканная, с металлическим привкусом ненависть - глухая, глубинная, навязаная. Господи, как же хорошо я стала его понимать!.. О, как хорошо! И как же хорошо я до сих пор его понимаю. Ведь по иронии и там, и там море было Средиземным...

Однако складываться вместе, соединяться гармонично, становиться единым целым роман по-прежнему не желал. Книга в очередной раз была поставлена на полку и на какое-то время намерено забыта.

А в пятый раз наконец-то пришла гармония, и все сплелось между собой в тугой клубок абсолютной, непостижимой гениальности. Многогранной, ироничной, серьезной, философской.

С тех пор я перечитываю "Мастера и Маргариту", наверно, раз в год-полтора, это точно. Любимой главой по-прежнему является вторая глава первой части, а сокровенней всего неизменно звучит "Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город".

Однажды бывший коллега, латыш, увидев у меня книгу, спросил, что я читаю. Услышав название, он уважительно качнул головой и поднял вверх большой палец. "Удивительная книга! - сказал он. - Читал ее несколько раз. И каждый раз нахожу в ней что-то новое".

Что еще?.. Еще, пожалуй, только тот случай, в Греции. Уже с другим коллегой мы гуляли по монастырю Серафима Саровского. Сопровождавший нас монах показывал и рассказывал, мы же, знакомясь, прикидывали потенциальную привлекательность монастыря в качестве туристического объекта.

Хоть убейте, я не помню, о чем конкретно рассказывал монах, когда в его речи прозвучало название - Иерусалим. Только он вдруг указал на меня и произнес:

- Можете у нее спросить, она знает, она была в Иерусалиме.

Мне не потребовался перевод - несмотря на то, что монах говорил по-гречески, а мой греческий - весьма примитивен. Я поняла, что он сказал.

Коллега почему-то удивленно обернулся на меня:

- Ты действительно была в Иерусалиме?
- Нет. Я никогда не была в Иерусалиме.

Когда коллега перевел мой ответ монаху, тот не поверил:

- Правда? Странно...
- Значит, тебе обязательно надо побывать в Иерусалиме, - задумчиво произнес коллега. - Он не зря это сказал.

Признаюсь - я до сих пор не побывала в Иерусалиме. Хотя и очень хочу. Но каждый раз, когда беру в руки "Мастера и Маргариту" или встречаю где-либо упоминание этого романа, мне вспоминаются слова того монаха.

И, подобно тому, как полная луна тревожила Ивана Бездомного, меня смутно тревожит, что я никак не доберусь до Ершалаима. Тревожит словно невыполненное обещание из общей чаши добровольно взятых обязательств.

Понятно, что Иерусалим давно уже изменился и вряд ли напоминает тот, с булгаковских страниц. Наивно полагать, что на его улицах встретяться кому-либо герои, оживленные росчерком талантливого пера.

Но кто знает... Может быть, когда я все же окажусь в ненавидимом прокуратором городе, воображение поможет расслышать в шуме людского водоворота шаркающую кавалерийскую походку жестокого пятого прокуратора Иудеи, всадника Понтия Пилата.
Tags: беседы о высоком, впечатления, и так бывает, изба-читальня
Subscribe

  • Колизей

    Посмотрела тут случайно передачку под громким названием "Блеск и слава Древнего Рима". При этом речь шла исключительно о Колизее и…

  • Жанровое

    На написание данного поста сподвигли три роскошные картинки и кое-какие размышлизмы, возникшие в голове после регистрации на одной окололитературной…

  • Немецкий

    Совсем коротенько. Почти, как писали в советской прессе, одной строкой. Обнаружила тут у Ремарка название некоего увеселительного заведения:…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • Колизей

    Посмотрела тут случайно передачку под громким названием "Блеск и слава Древнего Рима". При этом речь шла исключительно о Колизее и…

  • Жанровое

    На написание данного поста сподвигли три роскошные картинки и кое-какие размышлизмы, возникшие в голове после регистрации на одной окололитературной…

  • Немецкий

    Совсем коротенько. Почти, как писали в советской прессе, одной строкой. Обнаружила тут у Ремарка название некоего увеселительного заведения:…