kornet_azarov (kornet_azarov) wrote,
kornet_azarov
kornet_azarov

Categories:

Борис Полевой, "Повесть о настоящем человеке".

Почему же оно так манит – небо? Чем завораживает? Как околдовывает?

Наверно, в него можно просто влюбиться – с ходу, сразу, навсегда. Но по-настоящему с этой любовью надо, видимо, родиться. Просто родиться. Просто.

Да нет, все чертовски непросто. Особенно для него все было непросто. И небо, и самолет, и жизнь.



Сколько ему тогда было?.. Тогда, когда «крылатый» немец, его противник, оказался чуть более хладнокровен и опытен, и наказал слишком уж азартного старлея, сбив его самолет прямо над глухим, зимним, по-настоящему русским лесом.

Ему было чуть больше 20-ти – война, как известно, знатное лекарство против морщин. Умирать на фронтах уходят, как правило, молодыми. Старший лейтенант Алексей Мересьев, любимец эскадрильи, талантливый летчик. Нет, не просто летчик – истребитель! Не первый раз в воздухе. И вот не повезло. По-мальчишески увлекшись опасной игрой в догонялки, он оказался менее удачлив, чем заматерелый немецкий асс.

Его самолет рухнул в заснеженной тайге, и было совершенно неизвестно, где свои, а где – немцы. Самым страшным в этой неизвестности были расстояния. Километры, которые надо было преодолеть, чтобы спастись. Иного выхода не существовало, а выбор сводился к двум вариантам: пан или пропал. Пассивная смерть либо сумасшедшее преодоление.

Мересьев выбрал преодоление. И в итоге оно свелось не просто к дуэли с заснеженными непроходимыми километрами, где каждый сантиметр пути к своим приходилось буквально выгрызать, держась за жизнь и мечту о небе зубами. Расклад был чудовищно неравен: природа и зима с одной стороны и раненный человек – с другой.

Сначала он еще шел, но с первых же тяжелых шагов понял – с ногами что-то случилось. Что именно – определить было сложно.

Затем, когда идти боль в разбитых ногах уже не позволяла, он полз. Полз через сугробы, тайгу, неизвестность… Запас провианта давно закончился, в пистолете оставался в качестве крайней меры три патрона, а дни, похожие друг на друга, уже безлико слились в единое целое.

Но он продолжал упорно двигаться вперед.

Это практически невозможно представить, нереально вообразить – восемнадцать суток неизвестности, неопределенности, бешеной тяги к жизни, физических усилий, направленных лишь на одно – выбраться, выстоять, не сдаться. Да что там – просто выжить.

Потом сил даже на то, чтобы ползти, элементарно не осталось. Но свои находились уже так близко – он прикладывал ухо к холодной, израненной бомбежками земле, и казалось, что она дышит грохотом и болью линии фронта.

Сожженные деревни, уничтоженные поселки, места неравных битв… И мертвецы – немые свидетели и участники недавних сражений. Все это медленно проходило перед глазами, навсегда оставаясь в памяти, тянулось невозможно долго, так долго, что стало пригревать солнце, а незаметно наступившая весна казалась почти мирной, не военной.

А дальше? Дальше все было чудовищно просто. Военный госпиталь, буднично и дико прозвучавший диагноз «гангрена», ампутация обеих ступней… И основательный жирный крест на будущем, тесно связанным с небом, - без ног много не полетаешь. Если только в кресле пассажира.

Но положение пассажира его совсем не устраивало! Такое небо не его и не для него. Его небесная лазурь - только та, которой любуешься, сидя на месте летчика, управляя истребителем, понимая машину, как себя самого, чувствуя дрожание любой стальной жилки литого тела, внимая напряженному говору двигателей. И ничего другого ему было не надо. Он родился не для того, чтобы ползать – он был рожден, чтобы летать.

« - Ну, замерз? Меня сквозь унты ух как прохватило! А  ты,  на-ка,  
в
ботиночках. Не замерзли ноги?
  - У меня нет ног, -  ответил  курсант,  продолжая  улыбаться  
своим
мыслям.»

Иногда кажется, что всего этого не происходило на самом деле. Не было, не существовало. Временами «Повесть о настоящем человеке» кажется исключительным вымыслом – разве простой человек может обладать такой силой воли, такой силой духа, чтобы научиться ходить на протезах не хромая, научиться танцевать на искусственных ногах так, что никто и заподозрить не мог, что ноги не родные? И никто не догадывался, ценой каких усилий дался ему залихватский танец вприсядочку, какие мозоли и язвы натирали непослушные, деревянные, чуждые протезы, которые никак не хотели становиться необходимой частью его организма.

Но он смог доказать всем и каждому – и врачам, и бюрократическим чинам в военной форме – что его место в небе, и стремительный истребитель с серебристым крылом может быть ему по-прежнему покорен и верен. Можно не понимать этого человека, снисходительно посмеиваться над самой повестью («Советская агитка!»), не одобрять любви к небу на грани фанатизма, но не восхищаться старшим лейтенантом Алексеем Маресьевым нельзя. И не гордиться тем, что исключительная судьба и стальной характер этого человека это часть нашей истории, тоже непозволительно.

Так чем же оно так манит, небо? Что видят они, беззаветно влюбленные в пронзительность синевы, в безбрежных просторах? И почему небо покоряется только им?

Наверно, просто потому, что небо готово покориться только избранным - оно покоряется только смелым.




        С праздником, с Днем победы!

Tags: День Победы, изба-читальня, рецензии
Subscribe

  • Из старенького, но незабытого

    Этот пост был опубликован 5 лет назад!

  • Parabellum

    Во всемирной паутине время от времени натыкаюсь на опросы типа: "Ваша любимая фотография" или "Фотография, которая вас…

  • Жанровое

    На написание данного поста сподвигли три роскошные картинки и кое-какие размышлизмы, возникшие в голове после регистрации на одной окололитературной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments